Читаем без скачивания Людовик XIV, или Комедия жизни - Альберт-Эмиль Брахфогель

Медленно поднял Людовик глаза, мрачный огонь еще горел в них, но лицо его принимало мало-помалу то горделивое выражение сознания собственной силы, которое почти всегда служило знаком, что хорошие начала взяли верх в душе короля.

— Ради вашего чистосердечного признания, графиня, мы прощаем вам ненависть, говорившую вашими устами. Излишний гнев, как слишком сильно брошенное копье, имеет обратную силу. Мы бесконечно благодарны вам.

И такая невольная, хроническая веселость блеснула в глазах короля, что узница невольно потупилась:

— Вы благодарны мне? За что?

— Сбудутся ли ваши предсказания или нет, я не знаю, но что Франция, эта прекраснейшая страна во всем прекрасном Божьем мире, выйдет счастливой и великой из наших рук, — за это я вам отвечаю! Трон ее пусть достанется тому, кому повелит Всемогущий Бог, но наше царствование мы постараемся сделать таким, чтобы оно осталось в памяти современников и потомства!

Затем, обернувшись к свите, он сказал:

— Господа, мы заключаем мир со всеми нашими врагами.

Ни испанцам, ни иезуитам не доставим мы удовольствия видеть, как истекаем мы кровью в борьбе с целым светом. Монтеспан больше не возвратится ко двору, а ее величество королева может приискивать себе вместо интриг более полезное занятие. Ла Рош, вы отправитесь сейчас же к моему брату и его супруге и пригласите их к нам на совещание. Эндорская волшебница во второй раз не обманет Саула. Жеви, дайте графине лучшую комнату и доставьте ей все, что она пожелает. Надеюсь, она проживет еще долго и увидит, какие золотые плоды принесла нам ее ненависть!

Король подписал акт, лежавший на столе, с улыбкой указал на него графине и, кивнув ей головой, вышел со свитой из комнаты.

Графиня Марсан опять осталась одна. Долго, точно окаменелая, стояла она, устремив глаза на дверь, затворившуюся за королем… Вдруг взгляд ее упал на оставленный документ, этот клочок белой бумаги разом напомнил ей все, заставил все понять, она дико вскрикнула и закрыла лицо руками.

— Мир!.. — простонала она. — Мир с Терезией, с Филиппом, с Анной?! О, болтливое создание, ты сама указала ему путь к спасению, своими руками уничтожила свою месть! Жизнь, купленная такой ценой, хуже смерти! Умри, чтобы не видеть торжество твоего врага, умри и передай там своему супругу, что весь род его пожертвовал собою бесполезно!..

Как помешанная, принялась она ощупывать складку за складкой в своем темном платье, потом с нервной поспешностью стала пороть один из швов… Вдруг разом она бросила свое занятие и подняла голову.

— Нет, нет! Не все еще потеряно! Ведь я увижу сына и скажу ему мое последнее слово! Да и Лорен живет еще!

Прямо от графини король перешел к шевалье д’Эфиа. В памяти графа еще свежа была картина кровавой смерти его дяди Сен-Марсана. Он немедленно и самым положительным образом подтвердил все показания и намеки графини. Ради этого он был избавлен от смертной казни, но приговорен к пятилетнему тюремному заключению, к лишению всех прав и преимуществ. Людовик возвратился в Лувр с твердым намерением избавиться от поповско-женских интриг своего двора и разрушить коалицию своих врагов. Он и не думал отказываться от своих любимых планов, но решил другим путем добиться их исполнения. Здесь его ждали Фейльад и Лувуа, трепетавший при новом порядке вещей за свой портфель министра иностранных дел.

— Войдите в мой кабинет, Фейльад. А вы, шевалье, обождите здесь. Ну-с, каковы известия, маршал?

Король плотно притворил за собой дверь.

— Очень неудовлетворительные, сир. Принцесса наотрез отказалась выслушать меня наедине, объявив мне через своего секретаря Лафонтена, что не принимает никаких сообщений, если они не касаются одинаково и ее супруга.

— Я так и знал. Она полагает, что имеет полное право обращаться со мной так холодно и высокомерно. Но говорили ли вы с нею по крайней мере хотя бы в присутствии принца?

— Говорил, но странно то, что весь разговор вел сам герцог Филипп!

— Странно! Но, впрочем, ведь он всегда поет с ее голоса. Дойдет дело до разговора — заговорит и она!

— Сомневаюсь, во всяком случае такое снисхождение потребует кое-каких жертв.

— Жертв?! Принцесса слишком горда, чтобы требовать награды за свои услуги и труды. До сих пор она гордилась лишь честью быть нашим другом, нашим советником!..

— Кажется, сир, теперь проявились у нее более положительные стремления.

— Говорите яснее!

— Его высочество заметил, что есть только один способ заключить мир с честью и славой для Франции. Способ, который не только не уронит достоинства вашего величества, но даст такой перевес Франции над Испанией, которого едва ли добились бы мы самой счастливой войной. При согласии вашего величества на это условие принц и принцесса, может быть, и соблаговолят еще принять участие в переговорах.

— Условие это?..

— Ваше величество должны очистить Бургундию, Эльзас и Лотарингию, но удержать за собой то, что завоевано в Нидерландах, и…

— Да это все прежние условия перемирия, теперь мы не можем ими ограничиться.

— Мирный трактат с Испанией должен, кроме того, иметь один дополнительный, секретный пункт. Старшая дочь их королевских высочеств, семилетняя Мария-Луиза должна стать супругой инфанта дона Карлоса, в случае же несогласия Испания отдаст Франции Бургундию.

Радостно блеснули глаза Людовика XIV:

— Бурбоны на испанском престоле?! Да будет так!

Мы не прекратим вражды с Испанией, не добившись исполнения этого условия. Принцесса много хочет, но мы обязаны удовлетворить ее требования, тем более что такое условие совершенно изменяет положение дел. Наше настоящее унижение обращается в положительную победу! Нам ненадолго придется расстаться с нашими завоеваниями на востоке, мы возвратим их, как только расстроится союз против Франции. Ожидайте их высочеств в фойе и тотчас же сообщите нашему брату, что его условия нами приняты.

Король вышел к министрам, а Фейльад поспешил навстречу Орлеанам.

— Мы заключаем мир, Кольбер, и надеемся встать в самые дружелюбные отношения к Испании.

— Вы не могли сообщить мне более приятной новости, государь! Мир необходим нашей истощенной стране!

— Вечный припев финансистов! — насмешливо возразил Лувуа. — Вы и не думаете о том, что этот мир унижает гордую Францию и принуждает непобедимого Людовика отказаться от всех великих предначертаний!

— Лучше отказаться от невозможного, нежели браться за то, чего нельзя довести до конца, — резко ответил Кольбер. — Да и что пользы в завоеваниях, если последствия их — бедность и нищета родной земли.

— Оставьте ваши споры, господа! — вмешался король. — Мы заключим или блестящий мир, или ровно никакого, а пока восточная армия должна стянуться к Лангедоку, а флот будет стоять в Тулонской гавани.

— Их королевские высочества, принц и принцесса Орлеанские! — доложил де Брезе, распахивая двери.

Король пошел навстречу Орлеанам и, обняв брата, поцеловал в лоб герцогиню Анну.

— Недоступных людей пленяют ласковыми речами!

Де Брезе, доложите королеве, что мы просим ее величество на совещание, не терпящее отлагательства. Господа, можете удалиться!

Царственные братья и Анна Орлеанская остались одни.

— Филипп, — начал король, едва сдерживая свое волнение. — Мы ссорились с вами за обладание короной, стали почти врагами из-за любви к Анне Стюарт — вашей супруге. Было бы недостойной меня ложью, если бы я сказал вам, что не люблю ее больше. Нет, пока в сердце моем есть хотя бы капля крови, оно будет биться только для нее! Но мы ошибались в образе выражения этой любви, что и поставило нас во враждебные отношения друг к другу. Мы постараемся загладить наши ошибки, уничтожим все недоразумения, соединимся и общими усилиями уничтожим врага. Мы не заключим мира прежде, чем испанская корона не будет за Бурбонами, пока ваша старшая дочь не станет невестой инфанта испанского! Мы разорвем и уничтожим сети испанско-габсбургской интриги. Согласны вы на примирение, с условием, что в будущем нашим детям достанется владычество над всей Западной Европой? — Король протянул Филиппу руку.

— Клянусь Богом, — с жаром проговорил Орлеан, крепко пожимая руку Людовика, — я жизни не пожалею для достижения этой цели!

— Позвольте и мне принять участие в союзе, — весело вмешалась Анна. — Время отстать от заблуждений молодости и видеть только в детях цель и счастье жизни. Мы будем стоять за вас, государь, как за себя. Жизнь слишком коротка для ненависти. Кончим же ее мирно, без зависти друг к другу.

Король поцеловал ее руку.

— Нам много трудов предстоит впереди! Что посоветуете вы нам относительно союза?

— Я допустила его заключение, я же его и уничтожу, как только мир будет подписан.

— Голландия, Швеция и Англия поступят очень необдуманно, если разойдутся!